Но все течет, все изменяется. Кто достиг вершины, тот идет вниз. Для французской сословной монархии спуск вниз начался, как известно, уже при жизни Людовика XIV и продолжался вплоть до революции. «Король-солнце», говоривший: «Государство — это я», все-таки по-своему заботился о величии Франции. А Людовик XV, нисколько не отказывавшийся от притязаний абсолютизма, думал только о своих наслаждениях. Ни о чем другом не думало и огромное большинство окружавшей его аристократической челяди. Его время было временем ненасытной погони за удовольствиями, временем веселого прожигания жизни. Но как ни грязны были подчас забавы аристократических бездельников, вкусы тогдашнего общества все-таки отличались неоспоримым изяществом, красивой утонченностью, делавшими Францию законодательницей мод. И эти изящные, утонченные вкусы нашли свое выражение в эстетических понятиях того времени. Повсюду распространяются утонченность элегантности и тонкость чувственного наслаждения. В 1740 году поэт Нирон в одном из своих стихотворений говорит от лица знаменитого живописца Буше любовнице Людовика XV, госпоже де Помпадур:
Говоря откровенно, я ищу Лишь изящество, грацию, красоту, Мягкость, вежливость и веселость — Словом, все то, чем дышит Чувственность или игривость. Все это без лишней вольности, Под покровом, которого требует Придирчивая добродетель.
На смену Барокко пришла эпоха раннего Рококо. Неестественно выглядевшие большие прически уступили место маленьким, изящным, с трубчатыми локонами. Появилась «пудреная прическа» (рис. 4). Изящная и привлекательная маркиза де Помпадур, которая при дворе появлялась все с новыми и новыми прическами, задавала тон. Людовик XV с восхищением относился к этой женщине маленького роста, которая впервые ввела моду на высокие каблуки и высокие прически эпохи Барокко уменьшила в соответствии со стилем «маленькой женщины». Впоследствии (при Марии-Антуанетте) парикмахерское искусство стало иметь настолько большое значение, что для обучения мастерству создавать уникальные прически были основаны парикмахерские академии. После 1770 года в период позднего Рококо
[...]
В средние века зарождается культ Прекрасной Дамы, рыцарского служения ей, процветает любовная лирика. Вспомним, к примеру, роман об удивительной любви Тристана и Изольды, когда Тристан, увидев волос Изольды, принесенный ласточкой, воспылал к ней пламенными чувствами.
Благодаря поэтам легко представить себе идеал женщины того времени: Прекрасная Дама была хрупкой и тонкой, почти бесплотной, с белой, как лилия, кожей и большими голубыми глазами. Длинные золотые локоны спадали до бедер. Молодые девушки носили волосы распущенными. Замужние дамы должны были прятать волосы под покрывалом, чтобы только муж — господин и повелитель — мог любоваться их красотой. Непременным условием красоты были кудри. Их завивали с помощью щипцов и специально разогретых палочек. Хотя блюстители морали считали греховным естественное желание женщины выглядеть лучше, чем она есть. «Те, кто делает себе волосы кудрявыми, должны идти в ад, ибо другого пути для них нет», — реплика из средневековой пьесы.
[...]
В императорском Риме очень высоко ценились светлые волосы и светлые парики. Не исключено, что белокурые красавицы из германских племен не давали покоя римлянкам. Знатные римлянки уделяли своей внешности огромное значение: косметикой они пользовались ежедневно, парикмахерское искусство достигло виртуозности, женские прически были замысловатыми. О них слагались стихи и писались злые эпиграммы. В моде была крутая завивка, которая затем еще и начесывалась. Тех, кто не мог похвастать роскошными волосами, выручали парики.
В римских термах рабы-косметы делали массаж тела патрициям, виртуозы-мастера, выполняя прически, соревновались в изобретательности. «Легче пересчитать желуди дуба, чем перечислить прически римлянок».
[...]
Истоки парикмахерского дела уходят в очень далекие времена. Рассмотрим парикмахерское искусство в Древнем мире.
Египтяне в древности носили парики: тщательно заплетенные в косички пряди волос были подстрижены на одном уровне, ниже ушей (первое «Каре»), челка или косички убирались назад, укреплялись на голове с помощью обручей или диадем, применяли гребни, заколки. Парики из дорогостоящих материалов были достоянием жрецов, а впоследствии и представителей господствующих классов. Модный пвет — темно-коричневый или черный. Краситель применяли растительный — хну.
Мысленно перенесемся к до сих пор сохранившимся лучшим образцам портретной скульптуры Древнего Египта (рис.1). Статуэтка Нофрет (Древний Египет, около 2700—• 2500 лет до н. э., Каир, Музей), выполненная из мягкого известняка, раскрашена в установленный в те времена для женских скульптур коричневато-желтый цвет, глаза серо-голубого цвета, сделанные из серовато-голубого халцедона (сап-фирина), пряди волос аккуратно заплетены в косички и подстрижены на уровне плеч, голову украшает диадема с символическими изображениями. В те времена, относящиеся к V династии фараона (середина III тысячелетия до н. э.), к портретной скульптуре предъявлялись требования абсолютной 'схожести с действительно существующим лицом, так как, с точки зрения египетской религии, жизненная сила («ка»), а также душа человека («ба») после смерти человека могли найти вновь свою земную оболочку. Так рождался реалистический скульптурный портрет, по которому мы можем судить и о прическе.
Конец XV—начало XIV веков до нашей эры. Эпоха Нефертити, что означает по-древнеегипетски «красавица грядет»... И сегодня нас завораживает скульптурный лик древнеегипетской царицы с ее изумительной прической. Это была эпоха расцвета искусства создавать различные составы для умащения кожи. Толк в мазях и благовониях, как никто на земле, древние египтяне знали.
[...]
"Если на следующий день после визита в парикмахерскую, друзьям или сослуживцам в лучшем случае молчат из вежливости, значит, этот визит, а точнее его результат был неудачным"
